Обзор документов в фондах НА РАХ
Иван Билибин и его работа в Академии художеств
К 150-летию со дня рождения
(1876-1942)
4 (16) августа 2026 года исполняется 150 лет со дня рождения выдающегося русского графика и живописца, члена «Мира искусства» и «Союза русских художников» Ивана Яковлевича Билибина. Его творческий путь тесно связан с Академией художеств.
Б.М. Кустодиев. Групповой портрет художников объединения «Мир искусства». Эскиз. 1919–1920.
НА РАХ. II-10749.
НА РАХ. II-10749.
Б.М. Кустодиев. Портрет И.Я. Билибина. Этюд для группового портрета. 1914 г.
НА РАХ. II-10750.
НА РАХ. II-10750.
В 1898—1900 годах Билибин занимался под руководством Ильи Ефимовича Репина в школе-мастерской княгини Марии Тенишевой, в 1900—1904 годах — в Высшем художественном училище при Императорской Академии художеств, также под руководством Репина. По возвращении из эмиграции преподавал во Всероссийской Академии Художеств (ВАХ): его работа продолжалась с сентября 1936 года до 6 февраля 1942 года — дня, когда он умер от истощения в блокадном Ленинграде.
Научный архив РАХ хранит ряд документов о художнике. Дореволюционный период творчества И.Я. Билибина отражён в каталогах выставок объединения «Мир искусства» за 1900-1917 годы, хранящихся в Научно-справочной библиотеке архива (инвентарные номера 595-600, 603, 606): художник был активным участником объединения с его основания, с 1899 года он публиковал иллюстрации в журнале «Мир искусства», с 1900 года регулярно участвовал в выставках объединения, в 1917 году был избран председателем общества.
Каталоги выставок «Мира искусства», программы и почётные билеты
на концерты и билеты художников, в оформлении которых участвовал И.Я. Билибин
Основной единицей хранения, содержащей сведения о художнике, является его личное дело профессора ВАХ (Ф.7.Оп.3.Д.41), хранящееся в Научно-библиографическом отделе. Особый интерес представляют содержащиеся в деле автобиографии художника – рукописная от сентября 1936 года. (Ф.7.Оп.3.Д.41.Лл. 5-8об.) и машинописная от 1939 года. (Ф.7.Оп.3.Д.41.Лл.16-19). В них Билибин кратко перечисляет основные вехи жизни и творчества, объясняет причины выезда за границу и решения вернуться в СССР после шестнадцатилетнего периода эмиграции.
Цитируем по автографу 1936 года:
«С 1907 по 1917 г. я состою преподавателем графики и композиции в Школе Общества Поощрения художеств.
Некоторое время я состою профессором акварели на архитектурном факультете Высших Женских Политехнических курсов.
В этот же период (не помню годов) мои вещи приобретаются в Третьяковскую галерею и Русский музей. В конце 1916 г. моё имя попадает в список намеченных новых академиков, который, как водилось, должен был быть высочайше утверждён осенью 1917, но осенью была уже Революция. Осенью 1917 г. я уезжаю в Крым. Работаю много с натуры, т.к. заказов уже не было.
На юге России я остаюсь до февраля 1920, когда с волною беженцев я механически отплываю на пароходе в неизвестном направлении. Судьба забрасывает меня в Египет, где, через месяц, приблизительно, по прибытии, я обосновываюсь в Каире, где и возобновляю свою художественную работу. <…> С августа 1925 г. по начало сентября 1936 г. я живу и работаю в Париже»
(Ф.7.Оп.3.Д.41.Лл.5.-8об.).
(Личное дело И.Я. Билибина требует реставрации и в настоящее время в читальный зал не выдается).
«С 1907 по 1917 г. я состою преподавателем графики и композиции в Школе Общества Поощрения художеств.
Некоторое время я состою профессором акварели на архитектурном факультете Высших Женских Политехнических курсов.
В этот же период (не помню годов) мои вещи приобретаются в Третьяковскую галерею и Русский музей. В конце 1916 г. моё имя попадает в список намеченных новых академиков, который, как водилось, должен был быть высочайше утверждён осенью 1917, но осенью была уже Революция. Осенью 1917 г. я уезжаю в Крым. Работаю много с натуры, т.к. заказов уже не было.
На юге России я остаюсь до февраля 1920, когда с волною беженцев я механически отплываю на пароходе в неизвестном направлении. Судьба забрасывает меня в Египет, где, через месяц, приблизительно, по прибытии, я обосновываюсь в Каире, где и возобновляю свою художественную работу. <…> С августа 1925 г. по начало сентября 1936 г. я живу и работаю в Париже»
(Ф.7.Оп.3.Д.41.Лл.5.-8об.).
(Личное дело И.Я. Билибина требует реставрации и в настоящее время в читальный зал не выдается).
«За несколько лет до моего нынешнего возвращения на Родину я постепенно, но твёрдо и окончательно осознал тот колоссальный рост, который неустанно у нас происходит, я понял всю ошибку пребывания русского художественного деятеля на чужбине и стал всячески искать возможность вернуться домой и посвятить оставшиеся мне дни, месяцы или годы моей горячо много всегда любимой Родине. Я был чрезвычайно тепло и отзывчиво принят нашим полпредом В.П.Потёмкиным, с которым я виделся и у которого бывал много, много раз. Уже будучи Советским гражданином, я исполнил по заказу В.П.Потёмкина большое декоративное панно для Парижского Полпредства.
Ныне же начинается новый период моей уже Советской художественной деятельности. Я хочу провести его с честью, надеясь, что мой многолетний художественный опыт позволит и мне прибавить свой кирпич в великое новое Здание моей великой Родины»
(Ф.7.Оп.3.Д.41.Лл.5-8об.).
Ныне же начинается новый период моей уже Советской художественной деятельности. Я хочу провести его с честью, надеясь, что мой многолетний художественный опыт позволит и мне прибавить свой кирпич в великое новое Здание моей великой Родины»
(Ф.7.Оп.3.Д.41.Лл.5-8об.).
И.Я. Билибин. Эскиз панно для Советского посольства во Франции, 1936 год.
Ф.11. Оп.1. Д.844. Л.99.
Ф.11. Оп.1. Д.844. Л.99.
Дополняем по машинописи 1939 года:
«Несмотря на непрекращавшуюся работу, и я, и А.В.Щекотихина, мы всё яснее и яснее видели и понимали, что жить художнику вне отчизны трудно, что истинная творческая жизнь для нас только на родине, мы все более и более чувствовали насколько тяжела и унизительная жизнь людей, оторванных от родины, и как буйно и молодо кипит жизнь нашей страны, и вот, принятые сперва чрезвычайно тепло в нашем Полпредстве, мы получили в сентябре 1935 г. разрешение вернуться. Зиму пришлось ещё провести в Париже для завершения ранее начатых разных художественных работ; а кроме того я исполнил большое панно, заказанное мне Полпредом для Полпредства в Париже.
В сентябре 1936 г. мы погрузились в Антверпене на Советский теплоход «Ладога» и на Государственный счёт прибыли 16-го сентября в Ленинград.
Здесь я был приглашён профессором на Графическое Отделение при Живописном факультете Всероссийской Академии Художеств».
(Ф7.Оп.3.Д.41.лл.16-19.).
«Несмотря на непрекращавшуюся работу, и я, и А.В.Щекотихина, мы всё яснее и яснее видели и понимали, что жить художнику вне отчизны трудно, что истинная творческая жизнь для нас только на родине, мы все более и более чувствовали насколько тяжела и унизительная жизнь людей, оторванных от родины, и как буйно и молодо кипит жизнь нашей страны, и вот, принятые сперва чрезвычайно тепло в нашем Полпредстве, мы получили в сентябре 1935 г. разрешение вернуться. Зиму пришлось ещё провести в Париже для завершения ранее начатых разных художественных работ; а кроме того я исполнил большое панно, заказанное мне Полпредом для Полпредства в Париже.
В сентябре 1936 г. мы погрузились в Антверпене на Советский теплоход «Ладога» и на Государственный счёт прибыли 16-го сентября в Ленинград.
Здесь я был приглашён профессором на Графическое Отделение при Живописном факультете Всероссийской Академии Художеств».
(Ф7.Оп.3.Д.41.лл.16-19.).
«Иван Яковлевич Билибин принадлежит к самому старшему поколению советских художников. В творчестве этого мастера, который известен как замечательный художник книги и театра, как один из лучших иллюстраторов русской народной сказки, отразились два на первый взгляд не связанных между собой явления – это увлечение русским искусством допетровской Руси и становление книжной графики как самостоятельного вида искусства. Увлечение древнерусским искусством обогатило творчество Ивана Яковлевича Билибина яркими образами и выразительными средствами. В его искусстве еще в дореволюционный период чётко определилось понятие графики, которое связывалось прежде всего с книгой, определилось понятие графического рисунка, графическим рисунком в отличии от станкового считается такой рисунок, который является изображением и в то же время украшением книжной страницы. Такой рисунок должен быть строго подчинён плоскости листа, тяготеть к линейному орнаменту и силуэту. Именно формированием такого отношения к рисунку, к графике велика роль всей педагогической практики Ивана Яколевича Билибина».
Из стенограммы лекции искусствоведа и сотрудника Научно-исследовательского музея Академии художеств Елены Николаевны Литовченко «Графический факультет Академии художеств», 1978 год.
НА РАХ. Ф.5. Оп.1. Д.1182. Лл.16-17.
Далее Е.Н. Литовченко делает обзор творчества И.Я. Билибина и переходит к подробностям его работы в графической мастерской:
«В графическую мастерскую живописного факультета Билибин пришёл уже европейскиизвестным мастером и был очень приветливо встречен Павлом Александровичем Шиллинговским, который в это время руководил графической мастерской. По его поручению Билибин стал вести книжную графику». (Ф.5. Оп.1. Д.1182. Лл.25-26).
(Дела о работе графической мастерской:
Рукопись Е.Н. Литовченко «Деятельность кабинета графики НИИ живописи, скульптуры и графики ВАХ. 1934-1937 гг.1972.Ф.5.Оп.1.Д.989;
Стенограмма лекции Е.Н. Литовченко «Графический факультет Института живописи, скульптуры и архитектуры им.И.Е.Репина». 31.03.1985.Ф.5.Оп.1.Д.1420;
Стенограмма лекции Е.А. Плюсниной «Графический факультет Института живописи, скульптуры и архитектуры им.И.Е.Репина».08.06.1985.Ф.5.Оп.1.Д.1424.)
«В графическую мастерскую живописного факультета Билибин пришёл уже европейскиизвестным мастером и был очень приветливо встречен Павлом Александровичем Шиллинговским, который в это время руководил графической мастерской. По его поручению Билибин стал вести книжную графику». (Ф.5. Оп.1. Д.1182. Лл.25-26).
(Дела о работе графической мастерской:
Рукопись Е.Н. Литовченко «Деятельность кабинета графики НИИ живописи, скульптуры и графики ВАХ. 1934-1937 гг.1972.Ф.5.Оп.1.Д.989;
Стенограмма лекции Е.Н. Литовченко «Графический факультет Института живописи, скульптуры и архитектуры им.И.Е.Репина». 31.03.1985.Ф.5.Оп.1.Д.1420;
Стенограмма лекции Е.А. Плюсниной «Графический факультет Института живописи, скульптуры и архитектуры им.И.Е.Репина».08.06.1985.Ф.5.Оп.1.Д.1424.)
Графическая мастерская. Преподаватели и студенты у печатного станка. Слева направо: М. А. Таранов, В. А. Юсипенко,
профессор И. Я. Билибин, Б. И. Кожин, профессор П. А. Шиллинговский.
На втором плане слева направо: И. К. Архангельская, преподаватель В. А. Успенский, профессор К. И. Рудаков, печатник И. Е. Коротков, 1939 год
НА РАХ.Ф.43.Оп.1Д.43.Л.1
профессор И. Я. Билибин, Б. И. Кожин, профессор П. А. Шиллинговский.
На втором плане слева направо: И. К. Архангельская, преподаватель В. А. Успенский, профессор К. И. Рудаков, печатник И. Е. Коротков, 1939 год
НА РАХ.Ф.43.Оп.1Д.43.Л.1
В фонде 7 (Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина) Научно-библиографического отдела также отражена деятельность графической мастерской. Так, в деле № 725 Фонда 7 Описи 2 находится машинопись программы «Графика» занятий графической мастерской при кабинете графических искусств, составленной И.Я. Билибиным. Интересны записанные в ней размышления художника:
«Понимание термина «графика» как той отрасли штрихового книжного рисунка, где центр тяжести падает на обработку самой линии / «искусство красивой линии», как говорит Бакет/, есть понимание, главным образом, русское, зародившееся в самом конце последнего десятилетия ХIХ в. и расцветшее в первые годы XX в.
Западноевропейское понимание слова «графика» - совершенно иное. Всё книжное, всё линейное и всё эстампное включается там в эту область.
Наше понимание графики начала XX в. сопряжено с большой дисциплиной и большой линейной каноничностью. Вольный штриховой рисунок, где линия сама по себе не культивировалась, графическим не считался. С этой точки зрения, например, штриховые рисунки Серова к басням Крылова графическими быть названы не могут.
Истоки этой строгой декоративно-линейной дисциплины приходилось искать в тех линейных техниках прошлого, где сам обрабатываемый мастером материал требовал чёткого, внимательного и экономного отношения к каждой линии. Такими источниками является ксилография эпохи Возрождения, Японское искусство, а также искусство древнерусское.
Приступая к плану занятий по книжной графике на Графическом Отделении ВАХ, я считал бы, что строгая графическая линейная дисциплина, особенно, на первых порах, была бы для студентов очень полезна. Правда, художественная книга понимается сейчас гораздо вольнее и свободнее, чем в начале ХХ в.; но если начинать с полной свободы техники, то может случиться и то, что будет выбираться путь более лёгкий, а самый остов строго построенной классической книги очутится в стороне и останется неизвестным. Мастер, дисциплинированный и обладающий твёрдым опытом, может позволить себе всякие отступления, каковы опасны для начинающего.
Темой для занятий по книжной графике в учебный год 1937-1938 я хочу взять, вообще, художественную иллюстрированную книгу. Будут постепенно разбираться все её составные части. При этом будут демонстрироваться соответствующие образцы классического книжного искусства.
В начале занятий будут перечислены эти составные части, как то:
1.Переплёт и обложка.
2.Заглавный лист/форзац/.
3.Малые заглавные листы/для отделов книги/-шмуцтитулы.
4.Заставки и концовки.
5.Заглавные буквы и, вообще, шрифт.
6.Иллюстрации».
(Ф.7.Оп.2.Д.725.л.1)
«Понимание термина «графика» как той отрасли штрихового книжного рисунка, где центр тяжести падает на обработку самой линии / «искусство красивой линии», как говорит Бакет/, есть понимание, главным образом, русское, зародившееся в самом конце последнего десятилетия ХIХ в. и расцветшее в первые годы XX в.
Западноевропейское понимание слова «графика» - совершенно иное. Всё книжное, всё линейное и всё эстампное включается там в эту область.
Наше понимание графики начала XX в. сопряжено с большой дисциплиной и большой линейной каноничностью. Вольный штриховой рисунок, где линия сама по себе не культивировалась, графическим не считался. С этой точки зрения, например, штриховые рисунки Серова к басням Крылова графическими быть названы не могут.
Истоки этой строгой декоративно-линейной дисциплины приходилось искать в тех линейных техниках прошлого, где сам обрабатываемый мастером материал требовал чёткого, внимательного и экономного отношения к каждой линии. Такими источниками является ксилография эпохи Возрождения, Японское искусство, а также искусство древнерусское.
Приступая к плану занятий по книжной графике на Графическом Отделении ВАХ, я считал бы, что строгая графическая линейная дисциплина, особенно, на первых порах, была бы для студентов очень полезна. Правда, художественная книга понимается сейчас гораздо вольнее и свободнее, чем в начале ХХ в.; но если начинать с полной свободы техники, то может случиться и то, что будет выбираться путь более лёгкий, а самый остов строго построенной классической книги очутится в стороне и останется неизвестным. Мастер, дисциплинированный и обладающий твёрдым опытом, может позволить себе всякие отступления, каковы опасны для начинающего.
Темой для занятий по книжной графике в учебный год 1937-1938 я хочу взять, вообще, художественную иллюстрированную книгу. Будут постепенно разбираться все её составные части. При этом будут демонстрироваться соответствующие образцы классического книжного искусства.
В начале занятий будут перечислены эти составные части, как то:
1.Переплёт и обложка.
2.Заглавный лист/форзац/.
3.Малые заглавные листы/для отделов книги/-шмуцтитулы.
4.Заставки и концовки.
5.Заглавные буквы и, вообще, шрифт.
6.Иллюстрации».
(Ф.7.Оп.2.Д.725.л.1)
Программы и планы занятий студентов в графической мастерской при кабинете
Ф.7. Оп.2. Д.725. Лл.1-2.
Ф.7. Оп.2. Д.725. Лл.1-2.
Сохранилось в фонде 7 и описание темы по композиции «Степан Разин», заданной И.Я. Билибиным студентам в 1936 году – поэтичной и непростой для исполнения:
«Разин на стругах проплывает вечером мимо Симбирска. Стругов много (двести). Низко и хмуро осеннее небо.
«Атаман, в виду города, вышел на нос своего струга. Протянул большую руку вперёд, другую упёр в бок, и все струги услышали его грозный голос»…(А. Чапыгин «Разин Степан»; стр. 490)
Показать главенствующую фигуру Разина. Он – вождь народного стихийного движения.
Отметить в композиции густую массу стругов с большим количеством людей. Показать иррегулярное разнообразие одежд: тут и донские казаки, и запорожцы, и приехавшие к Разину стрельцы, и крестьяне, и азиаты.
Симбирск, окружённый деревянной стеною и башнями, проектируемый тёмным силуэтом на фоне западной строны неба.
Расположение композиции – в ширину, горизонтальное».
(Ф.7. Оп.2. Д.728. Лл.1,1об.)
«Разин на стругах проплывает вечером мимо Симбирска. Стругов много (двести). Низко и хмуро осеннее небо.
«Атаман, в виду города, вышел на нос своего струга. Протянул большую руку вперёд, другую упёр в бок, и все струги услышали его грозный голос»…(А. Чапыгин «Разин Степан»; стр. 490)
Показать главенствующую фигуру Разина. Он – вождь народного стихийного движения.
Отметить в композиции густую массу стругов с большим количеством людей. Показать иррегулярное разнообразие одежд: тут и донские казаки, и запорожцы, и приехавшие к Разину стрельцы, и крестьяне, и азиаты.
Симбирск, окружённый деревянной стеною и башнями, проектируемый тёмным силуэтом на фоне западной строны неба.
Расположение композиции – в ширину, горизонтальное».
(Ф.7. Оп.2. Д.728. Лл.1,1об.)
Описание темы по композиции «Степан Разин»
Ф.7. Оп.2. Д.728. Лл.1-1об.
Ф.7. Оп.2. Д.728. Лл.1-1об.
Более подробно художник раскрывает свое понимание графического метода в «Программе занятий графиков на графическом отделении живописного факультета в ВАХ в 1938-139 учебном году»
Ф.7. Оп.2. Д.1164. Л.5-6об.
Ф.7. Оп.2. Д.1164. Л.5-6об.
Письмо И.Я. Билибина о намерении посетить Р.М. Габе и ознакомиться с его графическими работами
Ф.18.Оп.1.Д.35.л.1.
За период работы И.Я. Билибина в Академии сохранился также его автограф: в фонде №18 Руфина Михайловича Габе, архитектора, гражданского инженера, профессора, исследователя Русского Севера, хранится собственноручное письмо ему от Ивана Яковлевича от 31 октября 1936 года, в нём тот сожалеет, что ввиду болезни не сможет пока посетить его и ознакомиться с его работами.
Известно, что И.Я.Билибин в 1902, 1903 и 1904 годах посещал Вологодскую, Олонецкую и Архангельскую губернии, куда его командировал этнографический отдел Музея Александра III для изучения деревянной архитектуры. Так что работы Р.М.Габе по деревянному зодчеству Русского Севере были ему очень интересны.
Упоминания профессора И.Я.Билибина можно найти ещё во многих делах фонда 7 в описях 2, 2ч2, 2-л: это списки профессорско-преподавательского состава, лицевые карточки, протоколы заседаний и прочие документы (Ф.7. Оп.2. Д.795, Д.995, Д.1169, Д. 1324; Ф.7. Оп.2ч.2. Д.93, Д.351, Д.351а, Д.421; Ф.7. Оп.2-л. Д. 56, Д.60, Д.76, Д.100, Д.125, Д.147, Д.163).
Ценным источником о жизни и творчестве художника является диссертация С.В. Голынца «Дореволюционный период творчества И.Я. Билибина. К истории русской книжной графики» 1970 года (Ф.11.Оп.1. Д.843, Д.844.).
Сергей Васильевич Голынец (1939-2018), кандидат искусствоведения, профессор, академик РАХ. Окончил филологический факультет Уральского государственного университета, учился в аспирантуре ФТИИ ИнЖСиА им. И.Е.Репина в 1964-1968 годах, в 1970 году защитил кандидатскую диссертацию по искусствоведению (См. также: личное дело аспиранта Голынца С.В. Ф.7.Оп.35-1964. Д.5 и личное аттестационное дело Голынца С.В. – соискателя учёной степени кандидата искусствоведения Ф.7.Оп.5. Д.3562).
Ценным источником о жизни и творчестве художника является диссертация С.В. Голынца «Дореволюционный период творчества И.Я. Билибина. К истории русской книжной графики» 1970 года (Ф.11.Оп.1. Д.843, Д.844.).
Сергей Васильевич Голынец (1939-2018), кандидат искусствоведения, профессор, академик РАХ. Окончил филологический факультет Уральского государственного университета, учился в аспирантуре ФТИИ ИнЖСиА им. И.Е.Репина в 1964-1968 годах, в 1970 году защитил кандидатскую диссертацию по искусствоведению (См. также: личное дело аспиранта Голынца С.В. Ф.7.Оп.35-1964. Д.5 и личное аттестационное дело Голынца С.В. – соискателя учёной степени кандидата искусствоведения Ф.7.Оп.5. Д.3562).
Троцкий Н.А., Юон К.Ф, Билибин И.Я., [...] на юбилейной выставке 175 лет ВАХ, 1939 год
НА РАХ. I-3706.
На защите диссертации С.В. Голынец сообщил, что она является первым специальным научным исследованием билибинского наследия:
«Летопись жизни и творчества и каталог работ Билибина стали основой настоящей диссертации. Изучены произведения, хранящиеся в советских музеях и частных коллекциях, издания, иллюстрированные и оформленные Билибиным; из многочисленных иностранных собраний получены фотографии и необходимые сведения. Разобран и систематизирован архив семьи художника, изучены документы государственных архивов, собраны воспоминания учеников, родственников и знакомых Билибина, что позволило устранить многочисленные фактические ошибки, встречающиеся в литературе». (Стенограмма заседания Совета по присвоению учёных степеней, посвященного защите диссертации на соискание учёной степени кандидата искусствоведения С.В.Голынцем на тему «Дореволюционный период творчества И.Я. Билибина. К истории книжной графики» (Ф.7.Оп.5.Д.3557.л.4).
Основная часть диссертации посвящена дореволюционному периоду творчества И.Я. Билибина, но в заключительной главе даётся и краткий обзор его академического периода 1936-1942 годов.
Подытоживая, автор пишет: «Получив по возвращении на родину возможность планомерной работы, Билибин стремится осуществить свои старые замыслы, закончить ранее незавершенное. Лучшие из иллюстраций, созданных им в конце 30-х-начале 40-х годов, оказались заметным явлением советской графики того времени, несмотря на её общий высокий уровень и обилие ярких индивидуальностей.
«Летопись жизни и творчества и каталог работ Билибина стали основой настоящей диссертации. Изучены произведения, хранящиеся в советских музеях и частных коллекциях, издания, иллюстрированные и оформленные Билибиным; из многочисленных иностранных собраний получены фотографии и необходимые сведения. Разобран и систематизирован архив семьи художника, изучены документы государственных архивов, собраны воспоминания учеников, родственников и знакомых Билибина, что позволило устранить многочисленные фактические ошибки, встречающиеся в литературе». (Стенограмма заседания Совета по присвоению учёных степеней, посвященного защите диссертации на соискание учёной степени кандидата искусствоведения С.В.Голынцем на тему «Дореволюционный период творчества И.Я. Билибина. К истории книжной графики» (Ф.7.Оп.5.Д.3557.л.4).
Основная часть диссертации посвящена дореволюционному периоду творчества И.Я. Билибина, но в заключительной главе даётся и краткий обзор его академического периода 1936-1942 годов.
Подытоживая, автор пишет: «Получив по возвращении на родину возможность планомерной работы, Билибин стремится осуществить свои старые замыслы, закончить ранее незавершенное. Лучшие из иллюстраций, созданных им в конце 30-х-начале 40-х годов, оказались заметным явлением советской графики того времени, несмотря на её общий высокий уровень и обилие ярких индивидуальностей.
В 1939 году Гослитиздат наметил выпустить с рисунками Билибина книгу «Слово о стольном Киеве и русских богатырях» - сводный текст киевских былин, составленный Н.В. Водовозовым. Предложение издательства чрезвычайно заинтересовало художника. В иллюстрациях к былинам он хотел подвести итог своей сорокалетней работы над литературным и изобразительным народным творчеством. Билибин намеревался в больших многокрасочных композициях отразить узловые эпизоды русского былинного эпоса, частично используя при этом свои иллюстрации 1912-1918 годов, а также украсить книгу орнаментальными заставками, концовками и буквицами. Шести иллюстрациям, выполненным в 1939-1941 голах, суждено было стать лебединой песней художника, последняя из них, изображающая возвращение в Киев богатыря Дюка Степановича, осталась в карандашном контуре.
В архиве Билибина сохранилась небольшая тетрадь с пожелтевшими страницами, исписанными карандашом. Это черновики писем, написанных летом 1941 года. Из них узнаём о творческих планах и мечтах мастера.
В центре его внимания по-прежнему былины, одновременно он начинает работу над «Князем Игорем» для львовского театра, выполняет эскизы костюмов к цветному фильму В.В. Корша-Саблина «Коваль-богатырь», обсуждает с С.М. Эйзенштейном и И.Э. Грабарём вопрос о своём участии в работе над «Иваном Грозным», ожидает выхода из печати «Купца Калашникова», готовится к персональной выставке, которая должна была состояться в сентябре 1941 года в Третьяковской галерее. Последнее письмо датировано 18 июня. Далее записи первых месяцев войны, среди них черновик заявления в Академию художеств с отказом от эвакуации и списки тем для открыток-лубков, в которых традиционные билибинские образы должны были обрести злободневное звучание.
До самой смерти в страшные дни блокады в феврале 1942 года Билибин делил с городом все невзгоды и испытания. На клочке бумаги находим одну из последних записей художника, касающуюся иллюстраций к былинам: «Работа продолжается […] Книга должна выйти, когда наступит победоносный мир. Книга о нашем эпическом и героическом прошлом». (Автограф в собрании В.И. Цветкова в Ленинграде)».
(Ф11.Оп.1. Д.843.лл. 247-248)
НА РАХ. II-13406, II-13406а
Последний документ, относящийся к художнику в фондах НА РАХ, - это приказ №8 от 11 февраля 1942 года, п.12 в рукописной Книге приказов ВАХ по административно-хозяйственной части за 1942-1944 годы:
«Исключить из списков сотрудников ВАХ в связи со смертью: <…>11.проф. Билибина
Ф.7. Оп.2л. Д.171. Лл.8об-9.
«Исключить из списков сотрудников ВАХ в связи со смертью: <…>11.проф. Билибина
Ф.7. Оп.2л. Д.171. Лл.8об-9.
Умер Иван Яковлевич на 66 году жизни, похоронен он в братской могиле вместе с другими профессорами и сотрудниками Академии художеств на кладбище «Остров Декабристов».
А.В. Князькина в статье «Оскар Мунц – ученик и последователь архитектора Л.Н. Бенуа» (Художественный мир России и семья Бенуа:сборник в 3 частях.Ч.II/[Ред.сост.В.А.Фролов].СПб.:Европейский Дом,2024, стр.217-218) пишет:
«Оскар Мунц умер в больнице при Академии художеств от дистрофии в возрасте 70 лет 3 февраля 1942 года. В тот же период скончались профессора и сотрудники Академии художеств – Я.Г.Гевирц, В.А.Фролов, К.П.Фурсов, П.С.Наумов, И.Я.Билибин, А.Е.Карев. В связи с трудностями с похоронами решено было хоронить умерших всех вместе. Над братской могилой была установлена дощечка из железа с фамилиями профессоров.
После войны по инициативе сыновей погибших – Германа Яковлевича Гевирца, фронтовика, студента Горного института, впоследствии заслуженного строителя, и архитектора Владимира Оскаровича Мунца был установлен обелиск. Затем Владимир Мунц создал модель, сделал шаблоны и смету, обратился за содействием в сооружении постоянного памятника в Союз Архитекторов и Союз Художников. Но дело двигалось с трудом. <…> В 1960 году на средства Союза художников и Союза архитекторов на «блокадном» участке Смоленского братского кладбища открыли, наконец, гранитную стелу с трёхступенчатым остнованием с перечислением имён погибших в блокаду профессоров Академии художеств. С 1976 года братская могила была поставлена под охрану как объект культурного наследия регионального значения. Место это посещаемое, памятник поддерживается в полном порядке, живые цветы лежат здесь не только в памятные даты».
А.В. Князькина в статье «Оскар Мунц – ученик и последователь архитектора Л.Н. Бенуа» (Художественный мир России и семья Бенуа:сборник в 3 частях.Ч.II/[Ред.сост.В.А.Фролов].СПб.:Европейский Дом,2024, стр.217-218) пишет:
«Оскар Мунц умер в больнице при Академии художеств от дистрофии в возрасте 70 лет 3 февраля 1942 года. В тот же период скончались профессора и сотрудники Академии художеств – Я.Г.Гевирц, В.А.Фролов, К.П.Фурсов, П.С.Наумов, И.Я.Билибин, А.Е.Карев. В связи с трудностями с похоронами решено было хоронить умерших всех вместе. Над братской могилой была установлена дощечка из железа с фамилиями профессоров.
После войны по инициативе сыновей погибших – Германа Яковлевича Гевирца, фронтовика, студента Горного института, впоследствии заслуженного строителя, и архитектора Владимира Оскаровича Мунца был установлен обелиск. Затем Владимир Мунц создал модель, сделал шаблоны и смету, обратился за содействием в сооружении постоянного памятника в Союз Архитекторов и Союз Художников. Но дело двигалось с трудом. <…> В 1960 году на средства Союза художников и Союза архитекторов на «блокадном» участке Смоленского братского кладбища открыли, наконец, гранитную стелу с трёхступенчатым остнованием с перечислением имён погибших в блокаду профессоров Академии художеств. С 1976 года братская могила была поставлена под охрану как объект культурного наследия регионального значения. Место это посещаемое, памятник поддерживается в полном порядке, живые цветы лежат здесь не только в памятные даты».
Братская могила профессоров Академии художеств на кладбище Остров Декабристов.
Фотография: Ю.В. Лимонова.
Последние дни земной жизни замечательный русский художник, патриот своей страны, Иван Яковлевич Билибин разделил с родным городом. И когда мы сейчас говорим о русском стиле – имя Билибина вспоминается в первых рядах. Велик его вклад и в академическую науку, в разработку искусства книжной графики. И нам особенно радостно, что в Научном архиве Российской Академии художеств можно прикоснуться к подлинным документам, знакомящим с жизнью и работой этого выдающегося мастера и педагога.
Материал подготовлен архивистом Научно-библиографического отдела Лимоновой Ю.В.