архивные находки
«Что за таинственная и оригинальная личность Репин?»
Илья Репин и Александр Жиркевич. Штрихи к дружбе
Александр Владимирович Жиркевич (1857-1927) - литератор, военный юрист, коллекционер, общественный деятель, оставивший потомкам уникальные дневники о дружбе с известными деятелями культуры своего времени, в частности, с И.Е. Репиным.
В личном фонде художника Ильи Ефимовича Репина (1844 — 1930), хранящемся в НА РАХ, есть интересный документ. Это письмо Александра Владимировича Жиркевича с посвящённым художнику стихотворением «Поборнику правды».
(Ф. 25, Оп. 1, Ед.хр. 372)
И.Э. Грабарь писал: «Будучи в течение 19 лет одним из близких и доверенных его друзей, Жиркевич изо дня в день записывал мысли Репина об искусстве, его суждения о других художниках, старых и новых, а также о современниках, писателях и музыкантах, высказывания Репина о собственных произведениях как оконченных, так и начатых или только ещё задуманных. Чтение дневника убеждает читателя в бесспорной правдивости, искренности и скромности автора, не выдвигающего себя самого и не подчёркивающего своей близости к великому человеку».
(Репин. Художественное наследство. Том II. - М.-Л.: Издательство АН СССР, 1949. Из вступления к главе «А.В. Жиркевич Встречи с Репиным (страницы из дневника 1887-1902 гг.», стр. 119.)
Жиркевич познакомился c Репиным 7 ноября 1887 года в Петербурге в гостях у поэта К.М. Фофанова. Илья Ефимович сразу заинтересовал молодого литератора. В его дневнике за этот день появляется следующая запись:
«Часов в 10 пришёл известный портретист Репин. Маленького роста, с всклокоченными, длинными, уже с проседью волосами, лет пятидесяти, с вечно смеющимся лицом и с маленькими пронзительными глазками, он произвёл на меня странное впечатление. Он сидел часа два и всех исподтишка изучал, едва уловимыми взглядами. Говорил он мало, больше слушал, но по лицу его было видно, что он ко всему относился критически, обо всём у него своё мнение. Я не хотел при нём читать стихов, но Фофанов упросил меня, и я, видя, что он не знает, как занять гостей, прочёл два стихотворения, одно из которых: «Приходи ко мне, друг, приходи!» понравилось Репину. Он взял рукопись и два раза перечёл её; потом читал Фофанов свои стихотворения, а затем и пришедший в 11 часов Розенблюм. Репин хвалил его, но по лицу его бродила нехорошая усмешка. Что за таинственная и оригинальная личность Репин?».
(Репин. Художественное наследство. Том 2. - М.-Л.: Издательство АН СССР, 1949. Из главы «А.В. Жиркевич. Встречи с Репиным (страницы из дневника 1887-1902 гг.», стр. 122).
«Часов в 10 пришёл известный портретист Репин. Маленького роста, с всклокоченными, длинными, уже с проседью волосами, лет пятидесяти, с вечно смеющимся лицом и с маленькими пронзительными глазками, он произвёл на меня странное впечатление. Он сидел часа два и всех исподтишка изучал, едва уловимыми взглядами. Говорил он мало, больше слушал, но по лицу его было видно, что он ко всему относился критически, обо всём у него своё мнение. Я не хотел при нём читать стихов, но Фофанов упросил меня, и я, видя, что он не знает, как занять гостей, прочёл два стихотворения, одно из которых: «Приходи ко мне, друг, приходи!» понравилось Репину. Он взял рукопись и два раза перечёл её; потом читал Фофанов свои стихотворения, а затем и пришедший в 11 часов Розенблюм. Репин хвалил его, но по лицу его бродила нехорошая усмешка. Что за таинственная и оригинальная личность Репин?».
(Репин. Художественное наследство. Том 2. - М.-Л.: Издательство АН СССР, 1949. Из главы «А.В. Жиркевич. Встречи с Репиным (страницы из дневника 1887-1902 гг.», стр. 122).
На последующих встречах у Фофанова и в гостях в мастерской художника Жиркевич всё более очаровывается новым знакомым, нестандартностью его суждений об искусстве и литературе. 10 декабря 1887 г. он записывает в дневнике:
«Мне ужасно нравится Репин, его взгляды на жизнь, на искусство, его отношение к людям; что-то порядочное, светлое привлекает вас к этому человеку. Он вчера нашёл, что у меня итальянский тип. По словам Фофанова, я нравлюсь Репину, и это мне приятно».
«Мне ужасно нравится Репин, его взгляды на жизнь, на искусство, его отношение к людям; что-то порядочное, светлое привлекает вас к этому человеку. Он вчера нашёл, что у меня итальянский тип. По словам Фофанова, я нравлюсь Репину, и это мне приятно».
И.Е. Репин. Портрет А.В. Жиркевича. 1888. Холст, масло. 60 ×51. УОХМ.
И.Е. Репин. Портрет А.В. Жиркевича. 1891. Бумага, итальянский карандаш, растушка. 40,9 × 29,8. ГРМ.
И.Е. Репин
Дуэль. 1896
Холст, масло. 52 x 104
ГТГ
Дуэль. 1896
Холст, масло. 52 x 104
ГТГ
В дальнейшем знакомство переросло в близкую дружбу. Вот как о ней писала внучка, исследователь и популяризатор наследия А.В.Жиркевича Наталья Григорьевна Жиркевич-Подлесских:
«Много раз останавливался Жиркевич в доме Репина в Петербурге, присутствовал на его художественных сеансах и вечерах, бывал в усадьбе Здравнёво на берегу Западной Двины. Вместе они совершили в 1899 году путешествие по Военно-Грузинской дороге.
Известно, что Репин создал несколько портретов Жиркевича. Портрет маслом 1888 г. находится в Ульяновском областном художественном музее (УОХМ), наиболее известный рисунок 1891 г. — в Государственном Русском музее (ГРМ); местонахождение рисунков 1890 и 1895 гг. неизвестно.
По материалам уголовного следствия, с которыми познакомил Репина Жиркевич, художник создал картину «Дуэль» (основной вариант 1896 г. — в частном собрании, Нью Йорк; вариант-повторение того же года, ГТГ).
«Много раз останавливался Жиркевич в доме Репина в Петербурге, присутствовал на его художественных сеансах и вечерах, бывал в усадьбе Здравнёво на берегу Западной Двины. Вместе они совершили в 1899 году путешествие по Военно-Грузинской дороге.
Известно, что Репин создал несколько портретов Жиркевича. Портрет маслом 1888 г. находится в Ульяновском областном художественном музее (УОХМ), наиболее известный рисунок 1891 г. — в Государственном Русском музее (ГРМ); местонахождение рисунков 1890 и 1895 гг. неизвестно.
По материалам уголовного следствия, с которыми познакомил Репина Жиркевич, художник создал картину «Дуэль» (основной вариант 1896 г. — в частном собрании, Нью Йорк; вариант-повторение того же года, ГТГ).
И.Е. Репин. Христос, благословляющий детей. 1897. Бумага, итальянский карандаш. 59,8 x 46,4.
УОХМ
Рисунок «Благословение детей» (1897, УОХМ) Репин подарил Жиркевичу и его жене Екатерине Константиновне — в утешение, как предполагаемый эскиз памятника их умершему маленькому мальчику Боре.
«Целое событие в моей жизни, — записал в дневнике Жиркевич,— дорогой Илья Ефимович Репин прислал мне и Кате свой рисунок «Христос, благословляющий детей». Без слез нельзя смотреть на Христа и окружающих его деток! Опять я, погрязший в дневные заботы, прикоснулся к таинству искусства: точно камень отвалился от сердца, благодаря любящему взору Христа… Пусть слезы радости и веры в Христа, в торжество его любви будут наградой Илье Ефимовичу за то, что он в минуту нашего семейного горя пришел к нам со своим подарком; напомнил нам вдохновенно о Том, у кого теперь хорошо и радостно нашему Борюшке». В 1922 г. Жиркевич передал рисунок в Симбирский художественный музей вместе со всей своей художественной коллекцией.»
(Н.Г. Жиркевич-Подлесских. «Сближением с Репиным я просто очарован! Что за светлая, чудная личность!...», журнал «Третьяковская галерея». Приложение к выпуску #1 2019 (62). «И.Е. РЕПИН. ПИСЬМА А.В. ЖИРКЕВИЧУ. 1888—1906, стр. 170-171»).
«Целое событие в моей жизни, — записал в дневнике Жиркевич,— дорогой Илья Ефимович Репин прислал мне и Кате свой рисунок «Христос, благословляющий детей». Без слез нельзя смотреть на Христа и окружающих его деток! Опять я, погрязший в дневные заботы, прикоснулся к таинству искусства: точно камень отвалился от сердца, благодаря любящему взору Христа… Пусть слезы радости и веры в Христа, в торжество его любви будут наградой Илье Ефимовичу за то, что он в минуту нашего семейного горя пришел к нам со своим подарком; напомнил нам вдохновенно о Том, у кого теперь хорошо и радостно нашему Борюшке». В 1922 г. Жиркевич передал рисунок в Симбирский художественный музей вместе со всей своей художественной коллекцией.»
(Н.Г. Жиркевич-Подлесских. «Сближением с Репиным я просто очарован! Что за светлая, чудная личность!...», журнал «Третьяковская галерея». Приложение к выпуску #1 2019 (62). «И.Е. РЕПИН. ПИСЬМА А.В. ЖИРКЕВИЧУ. 1888—1906, стр. 170-171»).
При такой трогательной дружбе, неудивительно, что стихотворение «Поборнику правды», где Александр Владимирович формулирует важные мысли о человеческом предназначении, памяти и времени, он посвящает именно Илье Ефимовичу.
Ф.25. Оп.1. Д.372. Лл.1-2 об. Фрагмент письма Александра Владимировича Жиркевича с посвящённым Илье Ефимовичу Репину стихотворением «Поборнику правды».
В октябре 1888 года Репин получает от Жиркевича это посвящение письмом, кратко благодарит Александра Владимировича в ответном письме. В дневнике Жиркевича также находим упоминание о стихотворении.
***
«9 октября 1888 г.
Дорогой Александр Владимирович,
Горячо благодарю Вас за Ваше прекрасное стихотворение. От него веет такой искренностью, молодостью, свежестью и глубиною истинного чувства!
Сколько веры во все доброе, светлое! Дай Бог Вам никогда не терять этой могучей веры, которая горами двигает!
Но зачем мрачные мысли в письме, готовность умереть за что-то? Будем мирными путями служить высоким целям. Поверьте, никто не тронет нас... Ведь только террористы должны рассчитывать на верную смерть, как взявшие меч.
Еще раз благодарю, обнимаю, целую Вас.
Передайте мой поклон Катерине Константиновне.
Если только можно будет, завтра увижу Вас.
Искренне Вас любящий И. Репин»
(Журнал «Третьяковская галерея». Приложение к выпуску #1 2019 (62).
«И.Е. РЕПИН. ПИСЬМА А.В. ЖИРКЕВИЧУ. 1888—1906», стр. 15.)
***
14 октября 1888 года, Петербург
Вчера провели вечер у Ильи Ефимовича Репина. На звонок он вышел к нам сам, торопливо пряча пакет с моими стихами в боковой карман сюртука. Оказывается, что он только что собрался прочесть эти стихи Фофанову, так как, по его словам, они ему «очень пришлись по душе» (вчера утром я послал посвященное ему моё стихотворение «Поборнику правды» и получил от него несколько задушевных и лестных мне слов благодарности.)
Репин настойчиво требовал, чтобы я прочёл вслух это стихотворение; я отговаривался, зная, что читаю стихи плохо. В конце концов Репин прочёл начало, а я дочитал по его настоянию конец. Фофанов несколько раз восторженно восклицал: «Прекрасно, прекрасно!» Репин же сказал: «Мне это произведение очень и очень нравится. Я хотел было написать вам длинное письмо, но, как всегда бывает, не написал и десятой доли того, что думал и чувствовал, так как завален был работой. Во всяком случае я очень тронут вашим вниманием и прошу извинить меня за письмо, очень короткое и мало выражающее мои чувства». <…>
***
16 октября 1888 г. Петербург
«Напечатаете ли вы то стихотворение, что посвятили мне?», — спросил меня прошлый раз Репин. – Я отвечал отрицательно, ссылаясь на то, что желал бы, чтобы у него осталось такое моё произведение, которое не было бы известно публике. «Напрасно, — ответил он, — стихотворение написано прекрасно, мысль хороша, зачем же прятать его от публики. При теперешнем оскудении поэзии каждая искренняя строчка дорога».
Примечание: В сборниках стихотворений Жиркевича это стихотворение не помещено).
(Художественное наследство. Репин. Том II. - М.-Л.: Издательство АН СССР, 1949. Из главы «А.В. Жиркевич Встречи с Репиным (страницы из дневника 1887-1902 гг.», стр. 135, 140.).
Публикуем это стихотворение впервые.
Поборнику правды
Что слава здесь? – Один лишь миг,
Насмешка горькая судьбины!...
И где гремел восторгов крик -
Уж прах и траур паутины…
Там, где когда-то ликовал
Трибун пред грозною толпою –
Уж бродят гьена и шакал,
Змея крадётся под травою…
Ни мавзолея, ни дворцов –
Утех скучающей причуды,
И под ударами веков
Почиют мертвенно их груды…
Летят года, милльоны лет
В могилу общего забвенья,
Стирая грозно каждый след
Страстей, безумий поколенья,
И над кумирнею людской,
Над всем, что так дышало знойно,
Почиет вечность, как слепой,
Неумолимо и спокойно…
Да! Только мысль среди могил
Взойдёт нетленной и победной,
И только тот, кто ей служил,
Пройдёт по миру небесследно.
Взгляни на небо в час ночной,
Когда алмазный, изумрудный,
Нам смотрит в очи мир иной,
И будит сердце далью чудной!...
Какая мощь, какой простор,
Какая дивная затея!...
Немеет мысль, и слепнет взор,
В душе – смятение пигмея…
Вглядись… Порой милльярды лет
Скользит до нас стезёй эфирной
Далёких звёзд холодный свет
В пространствах вечности обширной.
Он говорит уму без слов,
Он будит сердце человека…
А, может быть, уж нет миров,
С которых мчится он от века!...
И движет вечность над тобой,
Когда разумно, как живые,
Звезда лобзается с звездой
Через пространства мировые…
Но мир другой создал Творец,
Мир столь же дивный и прекрасный, -
Мир человеческих сердец,
Для жизни трудной и ненастной.
Во мраке жизни, где кольцом
Сомкнулась тайна роковая,
Неугасаемым огнём
Сияет мощно мысль людская…
И как звезда с другой звездой
Спешит эфирными путями
Чрез бездны вечности немой
Меняться яркими лучами –
Так часто сердце сердцу шлёт
Через века свои признанья
И вдохновляется, и ждёт
Себе ответного лобзанья…
Давно, быть может, опочил
Поборник правды, брат попутный
Других борцов, и средь могил
Его затерян след минутный…
Уж время жадное спешит
Накласть на всё печать забвенья…
Но где же мысль? – А мысль скользит
Из поколенья в поколенье…
И как звезды далёкой свет,
Спешит вперёд стезёй свободной,
Бросает ласку и привет
Громадам звёзд во тьме холодной,
Так мысли честной яркий луч,
В сердца заброшенный живые,
Летит, и светел, и могуч,
За грани узкие, земные –
В сердец безгранный, вечный мир,
Где мысль сияет бесконечно:
Так, раз всколебленный эфир,
Уж должен колебаться вечно!...
Да! Если ты в людских сердцах
Посеял правды честной семя,
Не обратит в ненужный прах
Тебя палач суровый – время…
Ни царств, ни храмов, ни дворцов
Не пощадят судьбы стяжанья…
Но есть могилы без крестов,
И без имён, и без названья…
К ним слава гордо не спешит
С своей продажною наградой,
Но мысль в них вечная горит
Неугасимою лампадой…
Ведь всё, чем ты болеешь тут –
Твои надежды и сомненья –
Всё это борются, живут
В тебе былые поколенья!...
Александр Жиркевич
Санкт-Петербург
10 октября 1888 г.
Посвящаю этот посильный дар моей скромной Музы на добрую память глубокочтимого и сердечно любимого Ильи Ефимовича Репина.
Автор.
Насмешка горькая судьбины!...
И где гремел восторгов крик -
Уж прах и траур паутины…
Там, где когда-то ликовал
Трибун пред грозною толпою –
Уж бродят гьена и шакал,
Змея крадётся под травою…
Ни мавзолея, ни дворцов –
Утех скучающей причуды,
И под ударами веков
Почиют мертвенно их груды…
Летят года, милльоны лет
В могилу общего забвенья,
Стирая грозно каждый след
Страстей, безумий поколенья,
И над кумирнею людской,
Над всем, что так дышало знойно,
Почиет вечность, как слепой,
Неумолимо и спокойно…
Да! Только мысль среди могил
Взойдёт нетленной и победной,
И только тот, кто ей служил,
Пройдёт по миру небесследно.
Взгляни на небо в час ночной,
Когда алмазный, изумрудный,
Нам смотрит в очи мир иной,
И будит сердце далью чудной!...
Какая мощь, какой простор,
Какая дивная затея!...
Немеет мысль, и слепнет взор,
В душе – смятение пигмея…
Вглядись… Порой милльярды лет
Скользит до нас стезёй эфирной
Далёких звёзд холодный свет
В пространствах вечности обширной.
Он говорит уму без слов,
Он будит сердце человека…
А, может быть, уж нет миров,
С которых мчится он от века!...
И движет вечность над тобой,
Когда разумно, как живые,
Звезда лобзается с звездой
Через пространства мировые…
Но мир другой создал Творец,
Мир столь же дивный и прекрасный, -
Мир человеческих сердец,
Для жизни трудной и ненастной.
Во мраке жизни, где кольцом
Сомкнулась тайна роковая,
Неугасаемым огнём
Сияет мощно мысль людская…
И как звезда с другой звездой
Спешит эфирными путями
Чрез бездны вечности немой
Меняться яркими лучами –
Так часто сердце сердцу шлёт
Через века свои признанья
И вдохновляется, и ждёт
Себе ответного лобзанья…
Давно, быть может, опочил
Поборник правды, брат попутный
Других борцов, и средь могил
Его затерян след минутный…
Уж время жадное спешит
Накласть на всё печать забвенья…
Но где же мысль? – А мысль скользит
Из поколенья в поколенье…
И как звезды далёкой свет,
Спешит вперёд стезёй свободной,
Бросает ласку и привет
Громадам звёзд во тьме холодной,
Так мысли честной яркий луч,
В сердца заброшенный живые,
Летит, и светел, и могуч,
За грани узкие, земные –
В сердец безгранный, вечный мир,
Где мысль сияет бесконечно:
Так, раз всколебленный эфир,
Уж должен колебаться вечно!...
Да! Если ты в людских сердцах
Посеял правды честной семя,
Не обратит в ненужный прах
Тебя палач суровый – время…
Ни царств, ни храмов, ни дворцов
Не пощадят судьбы стяжанья…
Но есть могилы без крестов,
И без имён, и без названья…
К ним слава гордо не спешит
С своей продажною наградой,
Но мысль в них вечная горит
Неугасимою лампадой…
Ведь всё, чем ты болеешь тут –
Твои надежды и сомненья –
Всё это борются, живут
В тебе былые поколенья!...
Александр Жиркевич
Санкт-Петербург
10 октября 1888 г.
Посвящаю этот посильный дар моей скромной Музы на добрую память глубокочтимого и сердечно любимого Ильи Ефимовича Репина.
Автор.
Поистине символично, что спустя более чем столетие, это стихотворение, словно свет исчезнувшей звезды, пришло к читателю.
В данной статье, конечно, невозможно раскрыть тему отношений друзей в полной мере, намечены только штрихи. Направляем интересующихся читателей к репинскому разделу сайта «Наследие А.В. Жиркевича», созданного Н.Г. Жиркевич-Подлесских в последние годы её жизни (Наталья Григорьевна ушла от нас не так давно – в 2020 году, успев создать также музейную экспозицию и историко-литературную гостиную имени деда в подмосковном наукограде Фрязино).
19-летняя дружба И.Е. Репина и А.В. Жиркевича закончилась в 1906 году досадной размолвкой-недоразумением, касающимся политики. Русское лихолетье начала ХХ века повлияло и на их судьбы. Илья Ефимович после революционных событий так и не вернулся из Финляндии на родину, дожив до 1930 года на даче «Пенаты» в Куоккале.
Александр Владимирович во время Первой мировой войны с приближением германских войск к Вильне в 1915 году эвакуировался с семьёй в Симбирск. После революции бедствовал, продолжая однако заниматься культурно-просветительской деятельностью. Свою уникальную коллекцию произведений живописи известных русских художников он передал в дар государству. Коллекция стала одной из составных частей собрания Ульяновского областного художественного музея. В 1926 году Жиркевич вернулся в Вильну, где спустя год умер.
По словам Н.Г. Жиркевич-Подлесских, «в русскую культуру Александр Владимирович Жиркевич вошёл отражённым светом тех выдающихся людей, с которыми был знаком и о которых оставил ценные свидетельства в своём дневнике и переписке. <…> Чем дальше уходит время, тем яснее становится, что А.В. Жиркевич, выстроивший свою жизнь по высоким нравственным меркам, не изменивший своей позиции, несмотря на трагический итог жизни, предстаёт значимой и яркой фигурой своего времени. Его дневники, всевозможные документы воссоздают атмосферу времени, в которой жил он и жила Россия».
(Н.Г. Жиркевич-Подлесских. «Сближением с Репиным я просто очарован! Что за светлая, чудная личность!...», журнал «Третьяковская галерея». Приложение к выпуску #1 2019 (62). «И.Е. РЕПИН. ПИСЬМА А.В. ЖИРКЕВИЧУ. 1888—1906, стр. 172»).
Сегодня пророчески звучат строки найденного в архиве стихотворения:
Да! Если ты в людских сердцах
Посеял правды честной семя,
Не обратит в ненужный прах
Тебя палач суровый – время…
Материал подготовлен архивистом Библиографического отдела Лимоновой Ю.В.
